daring satirist

Когда с шести утра до десяти вечера на ногах, на каблуках, при марафете, должна думать, говорить, улыбаться, быть perfect – готова тотчас же надеть кхимар, аль-амиру, бурку, хиджаб вместе. Готова стать четвёртой женой, отказаться от избирательного права, готова вообще на всё.

Как объяснить то, что я испытываю при виде своих испражнений? Сначала было чувство благодарности, потом – наполнение, нежность, любовь, эротика… Я гладил их, комкал, мял, лепил, мазал ими лицо, тело, пробовал на вкус. Это настоящий секс!

Дэвид Небреда, 2000 г.

Время тотального траха. В первую очередь с собственным мозгом. А потом с точками приложения мозга: политика, экономика, искусство…
Вот например, секс с искусством. Казалось бы, всё в порядке: секс безопасный. Нам популярно объясняют, что теперь искусством называется всё: помои, препарированные трупы, сперма, моча, свернувшаяся кровь, кал. Это нравится, об этом пишут историки искусства, это продаётся на аукционах и выставляется в Лувре.
"Скатологическое искусство" цветёт и пахнет. Во всех смыслах. То, на что Дали только скромно намекал, породило целый гейзер говняного искусства. Дерьмо на полотнах, на стенах, полах, стеллажах, просто кусками, на нас самих. Рамки искусства расширяются, фекалии стали абсолютом, будущее прекрасно. По всей видимости.

Когда ваша семья говорит на русском, украинском, польском, венгерском, французском – это здорово. Учишь языки быстро, весело, говоришь без акцента на всех.

Когда вы уезжаете из дома на две недели, чтобы увидеть свою семью в полном составе, уезжаете, оставив здесь любимого, много важных дел, кучу повисших в воздухе планов – это уже беспокоит.

Когда вы приезжаете, видите эту толпу с чемоданами, детьми, авоськами с какой-то едой, бесконечными подарками, приглашениями к себе, объятиями, алкоголем, сплетнями – вам хочется заснуть крепко и надолго, а потом проснуться дома.

Когда после этой разноязычной каши, когда жёны-иностранки перестают понимать своих мужей, на вас вешают с десяток младенцев, а сами едут смотреть окрестности, вы понимаете, что валитесь с ног от усталости, ничего не видите от головной боли, выпиваете стакан водки и со стопкой газет под головой засыпаете на полу.

Вы кривитесь от отвращения, когда собственный брат не очень уж далёкого родства предлагает вам уединиться вдали от суеты, прилечь и заняться полезным.

Ваши вещи спакованы за пять дней до отъезда, а в поезде вы наконец-то засыпаете моментально, не снимая сьюта, только коснувшись подушки головой.

Я дома, чёрт возьми.

Интернет – великая вещь, господа. Это мир масок, ролей, лобное место человеческих комплексов. Он эти комплексы прикрывает экраном монитора, но это как фиговый листок. Всё равно всё так и норовит полезть из всех щелей. При любом удобном случае.

Все мы здесь умны, находчивы и прекрасны. У нас здесь нет проблем и прочих пакостей жизни. И лишних килограммов тоже нет.

Вот сегодня открыла для себя много нового. Проглядывала фото людей, реальные фото, без ретуши. На меня смотрели то унылые глазки престарелого и изрядно располневшего пуделя, то пустые пуговки молодой и пока стройной коровы (стройная корова, как известно, ещё не газель, и обольщаться не надо); уставшей подстреленной лисы с редкими волосами и кривыми зубами. На меня смотрели жеманные тролли, которых просто стало жалко. Все мы не идеальны, я понимаю, да :)

И я со смехом вспоминала интернет-баталии годовой давности, где все эти унылые рожи лезли вон из кожи, чтобы облить грязью и научить жить. Боже, сколько там было пафоса и вымоченной в формалине морали. Сколько там было самолюбования и такого молодецкого нахальства, что просто ох и ах.

Виртуал не хорош и не плох. Он как жизнь, где блядство соседствует со святостью, а хамство со скромностью.

Он как жизнь, где в конце концов бог получит богово, а кесарь – кесарево.

Мы живём в игрушечной стране, в стране П о н а р о ш к у л а н д и и.

У нас игрушечные деньги, игрушечный сервис, несерьёзно-смехотворное образование, барби-культура, одежда – либо на гномов, либо на великанов, игрушечная Конституция и клоунское телевидение (ряд продолжается до бесконечности)…

"...И ещё. Очень жаль расставаться с Витебском. Накатила волна грусти.
Платон говорил, что мир вещей – это лишь отражение мира идей. Сегодня я вижу перед собой виртуальную реальность, раскрытую страничку витебских форумов и понимаю, что и эта виртуальная реальность – отражение некой абстрактной идеи "витебскости", которая витает вокруг. Город скучающих интеллигентов, "быдла", утончённых преподавательниц музыки, такой разный, загадочный город, где ничего не происходит. Сказочный город, вымирающий после 10 вечера. Город, где много красивых девчонок, которые совсем себя не ценят ("Красивая женщина стоит дорого, Натали, но только не в Витебске" – сказал мне мой друг Роже.) Город, где обсуждаются события неизвестно какой давности, как будто они всё ещё свежи. Город, где всех интересует твоя мелодия на телефоне, очень трогает цвет твоей машины, место твоего ночлега и (о великий оплот целомудрия!) твой последний друг. Город, пропахший жгучей смесью модерна, супрематизма и социализма, shit town с тремя уродливыми девками на месте храма.
Он как мужчина, который не раз подставил тебе подножку, кинул тебя на бабки, и ты уже как на ладони видишь всю его натуру... но за улыбку обаятельного подонка уже готова простить и отдаться. И ты веришь ему, веришь обещаниям, что он непременно станет лучше.

Витебск – это город-раздумье. Город – размышление "отдаться- не отдаться". Отдавшись, ты погружаешься в свои впечатления, наслаждение тем временем, когда тебе было хорошо с теми, кого ты любил. Не отдавшись... не отдавшись, ты выталкиваешь его из своей квартиры и наблюдаешь, как он лениво садится в свой фолькс. И ты знаешь, что он непременно сейчас поедет к новой подружке. И то, что ты сама скоро уезжаешь, его уже не будет волновать..."